Максим Чуласов

Метки:

Стихотворения - они и есть
Сиеста - наблюдения и размышления на досуге
Стыдно быть хорошим - жёстко о конъюнктуре
Е))e homo - про себя, преимущественно с иронией

Ссылки:

Молодая русская литература
На середине мира
На середине мира 2
Альманах «Иркутское время» за 2009 год
Архив прозы и поэзии Братска

Под катом кое-что о моих взглядах и представлениях:

( Читать дальше... )

БЕССОННИЦА

Что не видишь – молчит.
Под упавшими веками тьма урчит.
Подняв одно из них, слышу, как
перед глазом стена ворчит.
А где-то море гудит, как пароход.
А где-то небо гремит, как самолет.
Но соответствующие мысли
махонькие с подушки свисли.
Череда ощущений в теле,
будто оно в сотый раз подряд повернулось на другой бок.
Как тот, с кем можно контачить без канители,
в сотый раз в глубине головы возникает Бог.
Из этой спальни
в сотый раз вопиет плоть:
«Дай мне уснуть, универсальный
адресат Господь!».
И в сотый раз телеграфирует Он,
долбясь в долю височную:
«Слыша звуки, гони вон
мысли об их источниках.
Что видишь, то и звучит.
Что не видишь – молчит».

* * *

До дна
правда видна.
А ложь –
мутная сплошь.

* * *

уже не важно идет или нет
воспаление в мочевом пузыре
жизнь с таким мочевым пузырем
в любом случае невозможна
очень часто единственным реальным путем
лечения интерстициального цистита
является операция
полное удаление мочевого пузыря
а также его пластика
из участка толстой кишки

Я не люблю фатального исхода.
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.

Я не люблю открытого цинизма,
В восторженность не верю, и еще,
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или, когда все время против шерсти,
Или, когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово "честь" забыто,
И что в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне и неспроста -
Я не люблю насилье и бессилье,
Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
Обидно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю.

Сванидзе и Млечин перепуганы. Панический страх перед советской эпохой. Перед Сталиным. Перед 37-м. «Сталин – бездарный кровопийца». «Советская система насквозь порочна». Из Сванидзе и Млечина этого не выбьешь. Внутри них это уже как архетипы. Кургинян как бы пытается сделать их менее категоричными. Это все равно что вырывать из их тел куски мяса.

Я все время наблюдаю за тем, как это все происходит. Мне кажется, что убеждения Сванидзе и Млечина – следствие их страха. А должно быть наоборот.

Что это за страх? Окажись они там, в 37-м, то не выдержали бы. Здесь, в нашем времени, они хорошие, либеральные, демократичные. Здесь они – совесть эпохи. А там они бы не выдержали.

Для них невыносимо не быть совестью эпохи.

Там, в 37-м, они на допросе сдали бы единомышленников. Там они бы знали, что, попав на допрос, они бы сдали единомышленников. Там они были бы вынуждены предпринять некие меры, чтобы не стать предателями. Это значит, что они вынуждены были бы быть в лагере врага. То есть, фигурально выражаясь, они бы и проводили эти допросы. Они и были бы НКВД.

Я думаю, что выражения их лиц в программе «Суд времени» – это выражения лиц энкавэдешников в 37-м. Если какой-нибудь режиссер задумает снять кино о репрессиях 37-го, то пусть он скажет актерам, которые будут играть в нем энкавэдэшников, проводящих допрос: «Вот, посмотрите на Сванидзе и Млечина. Запомните выражения их лиц. Вы должны быть такими же».

И не только выражения лиц, но и поведение, жесты, аргументация и т.д.

Федеральная служба по борьбе с аффективными состояниями (ФСБАС).

Некоторые русские катят бочку на поляков. Между тем истерия поляков в отношении России вполне объяснима. С исторической памятью ничего не поделаешь.

Исторически же мы их не просто одолели в военном и политическом смысле – мы их растоптали расово.

Что испытывал бы Кортес, если бы индейцы через какое-то время после захвата Теночтитлана перешли в наступление на него? И не только выгнали бы его со своей территории, но в дальнейшем включили бы саму Испанию в состав своей империи? Понятно что испытывал бы. То же самое, что и поляки.

Вдобавок у них есть некое совершенно непереносимое ощущение, что Бог помог не тем славянам, которым должен был помочь: ничтожествам помог (русским, православным), а не им (полякам, католикам). Мы, в общем-то, еще легко отделываемся. Еще неизвестно, как бы мы вели себя в их ситуации.

Историческая же правда состоит в том, что нам повезло, а им не повезло.

Нам повезло с монголо-татарами – они научили русский народ консолидироваться вокруг одного лидера с полной самоотдачей. Полякам не повезло с такими врагами, как монголо-татары – на каком-то этапе польская шляхта стала командовать своим королем. Это во-первых. Во-вторых, нам повезло с Сибирью – у поляков же такого исторического «Клондайка» не было.

Уже этих двух случайных исторических факторов хватило бы, чтобы рано или поздно Россия аннексировала Польшу. Вот и вся подоплека.

Надо и полякам, и нам медитировать на данном историческом обстоятельстве, и аффективные состояния прекратятся. По обеим сторонам.

В 2010 году 13 стихотворений были опубликованы на литературном сайте Наталии Черных «На середине мира», два стихотворения – «В древности дьявол селил людей...» и «Старая кошка» – вошли в альманах «Иркутское время».

* * *

Мир – всего лишь набор частот,
пустые напластования волн.
В нём не наличествует вещество,
горизонт не дальше, чем год,
звук не выше, чем цвет.
Ничего особенного в нем нет,
ничего обособленного от него,
ничего вообще одного.
В нем не на что ставить печать.
В нем нечего предпочитать.
И нечему в нем перечить,
и не над чем причитать.
Ввиду отсутствия перспектив
в нем не работает объектив,
и какой бы кадр не снял фотограф,
совесть воздержится от восторгов.

Ох, что бы со мной было, если бы я был ее фанаткой! Руки бы неделю не мыл. А фанатки у Веры Полозковой есть теперь везде, даже в маленьких сибирских городках вроде моего Братска.

Встретились на том свете поэт-ботаник Феогнид с поэтом-гопником Архилохом. "Гнида" - подумал Феогнид. "Лох" - подумал Архилох.

* * *

отдохни
от хуйни

Сегодня мы с Луговым (тем самым) обменялись рукопожатиями.

Почти месяц ничего не писал в блоге, потому что а) ушёл в отпуск, б) завяз в контактах. Надо сказать, довольно удобная площадка для обмена видео- и аудиофайлами, поиска старых и новых друзей. Раньше скептически относился к социальным сетям. Сейчас нет. Так что ежели у кого-то есть страница на этом ресурсе, то вот:

Я в контакте

* * *

Пастернак устал быть сложным,
Мандельштам – простым.
Клюев – клубным. Тютчев – ложным.
Бродский – холостым.
Маяковский – невозможным.
Гумилёв – смешным.
Пушкин – пошлым. Блок – безбожным.
Фет... Шеншиным.

* * *

Я пошёл не той дороженькой.
Я зашёл не в те места.
Голова моя не Боженькой –
слабым полом занята.

Представительниц последнего
больше Господа люблю –
влюбчив даже в ниже среднего
и в совсем ещё соплю.

Вижу только их движение –
наяву, ядрёна мать,
или же в воображении,
мне уже не разобрать.

* * *

Я никогда на поводу
у вдохновенья не иду.

Ради пиара моего
я имитирую его.